Неточные совпадения
Обозначив в
порядке все, что известно было судебному следствию об имущественных спорах и семейных отношениях отца с сыном, и еще, и еще раз выведя заключение, что, по известным данным, нет ни малейшей возможности определить в этом вопросе о дележе наследства, кто кого обсчитал или кто на кого насчитал, Ипполит Кириллович по поводу этих трех тысяч рублей, засевших в уме Мити как неподвижная
идея, упомянул об медицинской экспертизе.
К
идеям этого
порядка прилипло много фальши и лжи, но отразилось в них и что-то подлинно народное, подлинно русское.
Приближаясь к этому
порядку вопросов, мы вступаем в круг
идей глубокого русского мыслителя Η. Φ. Федорова.
Эта ошибка опять-таки проистекает из смешения двух разных
порядков идей и состоит в переводе на язык временности и становления того, что являет собой вечную основу мира, в чем нет прежде и после, нет самого времени.
Мещане не были произведены революцией, они были готовы с своими преданиями и нравами, чуждыми на другой лад революционной
идеи. Их держала аристократия в черном теле и на третьем плане; освобожденные, они прошли по трупам освободителей и ввели свой
порядок. Меньшинство было или раздавлено, или распустилось в мещанство.
Это все та же
идея мирового
порядка и мировой гармонии, за которыми признается примат над личностью.
И, наконец, Чаадаев высказывает мысль, которая будет основной для всех наших течений XIX в.: «У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального
порядка, завершить большую часть
идей, возникших в старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».
В
идею моего перехода в Дерпт потребность свободы входила несомненно, но свободы главным образом"академической"(по немецкому термину). Я хотел серьезно учиться, не школьнически, не на моем двойственном, как бы дилетантском, камеральном разряде. Это привлекало меня больше всего. А затем и желание вкусить другой, чисто студенческой жизни с ее традиционными дозволенными вольностями, в тех «Ливонских Афинах», где
порядки напоминали уже Германию.
Отвлеченная
идея бытия, как царства неизменного
порядка, отвлеченно-общего, есть всегда порабощение свободного творческого духа человека.
Освобождение от рабства есть освобождение от давящей
идеи мирового
порядка, который есть порождение объективации, т. е. падшести.
Какую ценность имеет самая
идея мирового
порядка и мировой гармонии и могла ли она хоть когда-либо оправдать несправедливость страданий личности?
Очевидно, ему чего-то недоставало для реализации этой темы, нужна была встреча с человеком высшего
порядка, в котором высокая
идея была бы гармонично слита с его личными переживаниями.
Это все — для общего понимания последующего. А теперь прекращаю связный рассказ. Буду в хронологическом
порядке передавать эпизоды так, как они выплывают в памяти, и не хочу разжижать их водою для того, чтобы дать связное повествование. Мне нравится, что говорит Сен-Симон: «То здание наилучшее, на которое затрачено всего менее цемента. Та машина наиболее совершенна, в которой меньше всего спаек. Та работа наиболее ценна, в которой меньше всего фраз, предназначенных исключительно для связи
идей между собою».
«Сим имею честь, по долгу верноподданнической присяги и по внушению гражданского моего чувства, почтительнейше известить, что вольнопроживающий в городе Санкт-Петербурге нигилист Моисей Исааков Фрумкин распространяет пропаганду зловредных
идей, вредящих началам доброй нравственности и Святой Религии, подрывающих авторитет Высшей Власти и Закона, стремящихся к ниспровержению существующего
порядка и наносящих ущерб целости Государства. А посему…»
Вышепомянутый нигилист Полояров ведет деятельную пропаганду
идей и действий, вредящих началам доброй нравственности и Святой Религии, подрывающих священный авторитет Закона и Высшей Власти, стремящихся к ниспровержению существующего
порядка и наносящих ущерб целости Государства.
Пожары — вот вы увидите, окончательно раздражат народ и сделают его восприимчивее для принятия новых
идей и
порядков, — ну, и конечно, хочешь не хочешь втолкнут его в революцию.
Ехать куда-то, неизвестно зачем, без книг, без Дарьюшки, без пива, резко нарушить
порядок жизни, установившийся за двадцать лет, — такая
идея в первую минуту показалась ему дикою и фантастическою. Но он вспомнил разговор, бывший в управе, и тяжелое настроение, какое он испытал, возвращаясь из управы домой, и мысль уехать ненадолго из города, где глупые люди считают его сумасшедшим, улыбнулась ему.
Много можно бы привести Чацких — являвшихся на очередной смене эпох и поколений — в борьбе за
идею, за дело, за правду, за успех, за новый
порядок, на всех ступенях, во всех слоях русской жизни и труда — громких, великих дел и скромных кабинетных подвигов.
— Ну, да уж ладно. Что уж тут. Я не намерения подозреваю в вас, а то, что у вас никаких намерений не было. Будь они у вас, я бы уж знала их. Кроме
идей и любви, у вас ничего не было. Теперь
идеи и любовь, а в перспективе — я любовница. Таков уж
порядок вещей и в жизни и в романах… Вот вы бранили его, — сказала она и ударила ладонью по столу, — а ведь поневоле с ним согласишься. Недаром он презирает все эти
идеи.
— Да разве вы живете, как хотите? Разве вы свободны? Писать всю жизнь бумаги, которые противны вашим убеждениям, — продолжала Зинаида Федоровна, в отчаянии всплескивая руками, — подчиняться, поздравлять начальство с Новым годом, потом карты, карты и карты, а главное, служить
порядкам, которые не могут быть вам симпатичны, — нет, Жорж, нет! Не шутите так грубо. Это ужасно. Вы идейный человек и должны служить только
идее.
Но через минуту он одним скачком выпрыгнул из постели, вероятно попав, наконец, в ту
идею, около которой вертелись до сих пор рассеянные, не приведенные в надлежащий
порядок мысли его.
Он ощутил в себе неудержимый позыв дать горделивый отпор, в котором не намерен был вступаться за свое произведение, но хотел сказать критику, что не он может укорять в несвободности художника за то, что он не запрягает свою музу в ярмо и не заставляет ее двигать топчак на молотилке; что не им, слугам посторонних искусству
идей, судить о свободе, когда они не признают свободы за каждым делать что ему угодно; что он, Фебуфис, не только вольней их, но что он совсем волен, как птица, и свободен даже от предрассудка, желающего запрячь свободное искусство в плуг и подчинить музу служению пользам того или другого
порядка под полицейским надзором деспотической критики.
Катерина Матвеевна(к Венеровскому).Нет, позвольте, позвольте! Во мне столько возникло
идей по случаю посещения этой школы! Является вопрос: что вы хотите сделать из этих личностей? Признаете ли вы развитие каждого индивидуума за несомненное благо, или развитие единицы без общественной инициативы может повредить этим единицам в силу существующего ненормального
порядка?